Обыкновенная порядочность

picture«На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума. Ленинград плакал.

Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне и сказал: — Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели. И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил? — У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна. — С чего бы? — Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило… И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за неё заплачено.  Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались. — Боже мой!.. И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш. Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты заплатила?.. Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д. Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает. Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери: — Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За всё… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?.. — Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.

Что это?.. Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает её в жизни! Этой обыкновенной порядочности!»

(Анатолий Мариенгоф)

 

ИЗБЕГАНИЕ СТРАДАНИЯ КАК ЭКЗИСТЕНЦИАЛЬНАЯ УСТАНОВКА ФОРМИРОВАНИЯ ЗАВИСИМОСТИ

«Основная особенность страдания и

 наслаждения в том, что они совершенно реальны

 и пока длятся, дают человеку критерий реальности»

К.Льюис

С точки зрения экзистенциального анализа и логотерапии к возникновению зависимости наряду с другими условиями: такими,  как особенности и свойства характера человека, особенности  его отношений с обществом, особенности самого  объекта зависимости, сопутствующей психопатологии, приводят ряд экзистенциальных установок, которые психотерапевту необходимо учитывать в своей практической работе.

К таким установкам А. Лэнгле относит: во-первых, избегание страданий; и во-вторых, потерю личностной активности, так называемую, пассивизацию из-за того, что человек ориентируется на проживание удовольствий. Именно проживание этих установок приводит к формированию экзистенциальных синдромов дефицита: дефицит, а затем утрата смысла и дефицит исполненности жизни, неаутентичность бытия в связи с нарушением фундаментальной ценности.

В данной статье мы рассмотрим одну из экзистенциальных установок зависимого – это установка на избегание страдания.

И сначала обратимся к самому слову «страдание», постараемся точнее разглядеть его происхождение и содержание, как красиво говорил М. Хайдеггер, что «Мысль дает бытию слово. Язык есть дом бытия. В языке мы слышим голос бытия. Этот голос делает весь мир вокруг себя полем бесконечного резонанса».

И если мы пойдем к древнерусскому истоку слова «страдание», то придем к таким выражениям, как «выполнять тяжелую работу», «стараться» и «добиваться«. Если обратимся к латинским корням, то нам откроется еще одно значение страдания — как «проявлять усердность«; скандинавские языки покажут нам в страдании грань «ревниво стремиться«, а индоевропейский корень слова приведет к  (s) ter \ (s) tre — коченеть (умирать), становиться жестким. Изначально словом «страдание» фиксируется направленное стремление к трансформации, переход от бытия (жизни) к небытию (смерти), то есть можно определить страдание, помимо всего прочего, еще и как переживание человеком своей завершенности, конечности. (читать дальше…)

 
12