Парадоксы зависимости

Пищевая зависимость — для меня, это парадоксальная зависимость, так как человек себя делает зависимым в том, в чем он природно уже зависим, так как пища, отличается от алкоголя, наркотиков тем, что она — это необходимое условия для продолжения жизни человека.

И в пищевой зависимости человек приобретает парадоксальный опыт — когда жизненно необходимое ему в результате нарушенных отношений с едой — становится вредным и опасным. И тут сразу видно, что предметом рассмотрения в пищевой зависимости становится не еда, а диалог и отношения человека с самим собой и миром.
С точки зрения экзистенциального анализа ПЗ, как и любая зависимость — это копинговое поведение, своеобразный способ справиться с происходящей «деформацией субъектности в нем», как защитная реакция от потери внутреннего диалога с самим собой или его перевода из позиции «субъект-субъект» в другую позицию «субъект-объектную». Когда человек оделяет себя от своего тела, его потребностей, отделяет себя от своих чувств и переживаний, разобщается, диссоциируется.
Человек с той или иной зависимостью, это прежде всего человек страдающий. Тут важно помнить, что у такого человека есть два страдания: одно первичное и часто неявное, то, от которого он и бежал в зависимость, выбрав этот путь, чтобы смягчить внутреннее напряжение от ощущения непереносимости своего неаутентичного бытия; и другое вторичное страдание, то которое он получает в результате уже самой зависимости.
Именно существование второго страдания, заставляет человека обратиться к себе самому с вопросом, насколько аутентично его бытие? И то, насколько человек может быть честным под этим собственным вопросом во многом определяет успешность в работе с его зависимостью.

Опубликовано под рубрикой: лишний весКомментариев 0
 

В чем виноваты родители особых детей

Елисей Осин в своей колонке на  www.miloserdie.ru опубликовал свою статью, на мой взгляд, очень полезную не только тем родителям, у которых особые дети:
Помимо симптомов, синдромов, таблеток, норм развития, консультирования и прочего всего, что бывает в работе детского психиатра, я постоянно сталкиваюсь с одной важной и сложной вещью, недооценивать которую почти то же самое, как недооценивать влияние очень тяжело протекавшей беременности на развитие ребенка. Эта вещь, это явление появляется почти на каждой консультации, вылезает в письмах с клиентами, звучит в их рассказах даже тогда, когда рассказывают они совсем о другом.

С этой вещью приходится иметь дело почти всегда, когда ребенок развивается не так, как его сверстники или старшие и младшие братья и сестры, тогда, когда ребенок ведет себя совсем неподобающе, когда он не вписывается туда, куда другие дети его возраста вписываются без труда.
Эта вещь – это вина. Почти на каждой консультации я слышу удивительные и сложные объяснения того, почему ребенок не такой, как другие:
«Дело в том, что я мало с ним играла, просто оставляла в комнате с игрушками и шла на кухню» (про ребенка с аутизмом).
«Он проводит лето у бабушки, и она там его балует. Каждый раз он возвращается хуже, чем уехал и я думаю, что если бы мы его не отпускали туда, то сейчас в школе он бы как-то держался» (про ребенка с тяжелым синдромом дефицита внимания и гиперактивности).
«Она просто избалованная донельзя, все, что она хочет, она тут же получает. Если бы мы с ней построже, то она научилась бы вести себя, не истерила бы, как сейчас» (про импульсивную девочку с повышенной чувствительностью к звукам, прикосновениям и запахам).

«Я каждый раз вспоминаю тот день, когда мы несли ее на прививку. Она уже с утра плакала, как будто знала, что сейчас с ней произойдет, а мы ее отнесли. Я до сих пор не могу себя простить» (про девочку с регрессивной формой аутизма, резвившегося через полтора месяца после очередной прививки).

Конечно, чувство вины бывает не только у родителей детей с проблемами развития, она вообще свойственна родительству, ведь часто кажется, что чего-то по отношению к ребенку не сделал, а может, сделал чего-то лишнее. Все родители – это люди и многие (а может, и все) срывались на детей и делали что-то, о чем потом жалели (шлепали, грубо отчитывали, принижали). Но у родителей детей с проблемами в развитии и поводов для вины больше, да и тех, кто с удовольствием напомнит им об невыполненных обязательствах гораздо больше – от учителей и психологов до тещ со свекрами и мам на детских площадках. Я не буду приводить примеров их высказываний – они не интересные, злые и правды в них немного. (читать дальше…)

Опубликовано под рубрикой: дети и взрослыеКомментариев 0
 

Дети и взрослые

Домодедово, раннее утро, зал вылета, кафе на втором этаже. За соседним столиком брутальный красавчик с мальчиком лет пяти. Мальчик едва слышно что-то шепчет, наклоняясь к тарелке. Папашин рев заставляет меня вздрогнуть:
— Куда в туалет??! Куда в туалет?? Я тебя спрашивал 5 минут назад — ты что сказал?? Ты что мне сказал, я тебя спрашиваю? Ссысь в штаны теперь, давай, в туалет ему!!
Я внимательно смотрю на отца. Он орет так, что брызжет слюна, орет долго и матом, краснеет и сжимает кулаки. Мальчик становится пунцовым и еще ниже наклоняет голову.
Я тихо говорю:
— Дети этого возраста еще не могут предсказать, когда они захотят в туалет.
Отец свирепо смотрит на меня, я на него. Через секунду он бросает мальчику — «Пошли!!» и уводит так и не поднявшего голову сына из кафе.

Тель-Авив, полдень, набережная, толпы народа. Я расслабленно иду, собираясь купить мороженое. Вдруг слышу — крики, у парапета, огораживающего пляж, собирается небольшая толпа. Я заглядываю вниз. На дорожке возле раздевалок стоит жуткий мужской крик, надрывный:
-Отойди от меня! Отойди от меня, я с-сказал!! Я тебе что сказал — ты не понимаешь?? Ты сейчас получишь у меня!! Иди рядом!! Отойди!!

Мужик в трусах и шлепанцах орет, трясясь и подскакивая, на девочку лет пяти. По-русски. Девочка испуганно стоит перед ним, втягивая голову в плечи. Я ничего не понимаю. Люди на набережной тоже. Он двигается вперед, девочка семенит рядом. Крик, совершенно ненормальный, надрывный, агрессивный, продолжается. «Отойди, я сказал! Иди рядом! Ты не слышишь! Ты не понимаешь что ли?? Тебе врезать что ли?!!» Лица девочки не видно, ее голова втянута в плечи. К нему подходит женщина, трогает за плечо. Он отскакивает. «Еще раз крикните — позову полицию», — говорит она. «Пшла нахуй!! — орет мужик. — Это мой ребенок!!» Но крик замолкает и они уходят- он размашисто и нервно, девочка торопливо рядом. Мне дико стыдно за то, что все это происходит по-русски. Толпа разноцветных иностранцев шепчется и переглядывается.
(читать дальше…)

Опубликовано под рубрикой: дети и взрослыеКомментариев 0