Углы губ в улыбке пропорциональны степени свободы

В жизни случаются ситуации, когда кто-то превосходящий вас в силе, степени влияния, самоуверенности говорит, что вам нужно делать или как думать. И тут можно легко почувствовать себя жертвой, заложником, можно потерять свою собственную активность. Может показаться, что единственным вариантом остается только обидеться и молча согласиться со всеми его требованиями.

Да, так бывает, что человек не в силах изменить ситуацию, но есть вариант, который никто не может у вас отобрать – это ваше отношение к происходящему, вашу интерпретацию события, ваше решение как отвечать на эту ситуацию, как проживать ее.

И жизнь постоянно подтверждает мне это, когда я вдохновляюсь примерами детей. На днях в полишкином детском садике из уст одного папы услышала историю. Он забирал ее после работы. Был сильно измотан в этот день. Устал.

У дочери было прекрасное настроение, она играла с ребятами в пятнашки и еще не отошла от игры. И сев на заднее сидение в машину, начала подпрыгивать.

Отец не сдержался и рявкнул: «Прекрати немедленно! Это опасно! Хватит подпрыгивать. Что с тобой? Сиди спокойно!»

Дочь конечно подчинилась.

А на светофоре мужчина вдруг обернулся к дочери и увидел, что та сидит и улыбается. Отец не понял ее улыбку и попросил объяснить свой смех. Девочка сказала: «Папа ты можешь заставить меня сидеть спокойно, но я продолжаю подпрыгивать внутри себя!».

Другие люди, обстоятельства жизни могут быть гораздо сильнее и  заставить «сидеть тихо», «запереть в комнате»…., но никто не может отобрать внутреннюю свободу человека, его возможность решать – как он будет проживать эти обстоятельства. И эта возможность помогает возвратить и укрепить личную силу человека, его активность.

Уходя из садика, я поразилась, что даже настолько маленькая девочка может прийти к своей внутренней свободе. И тут же я вспомнила слова Виктора Франкла про ценность отношения, ценность персональной позиции: «Единственное, что вы не можете обобрать у меня – это мое решение – как ответить на то, что вы делаете со мной»

 

Стать для кого-то целым миром

 Утром, собираясь к стоматологу, я вздыхала. Настраивалась. Понимала, что предстоит не очень простой визит.
Полишка услышала мои хоть не громкие, но тяжелые вздохи, тут же подошла, взяла меня за руку и сочувствием поинтересовалась:

— Ба, ты что?
— К врачу собираюсь. Он мне будет зубы лечить.
— Ба, тебе страшно? – спросила, точно ухватывая мои переживания.
— Наверное, да.

— Знаешь, я не могу с тобой пойти, мне в садик нужно, — как-то по-взрослому с досадой на свою ежедневную занятость посетовала она.
— Я понимаю, родная. Спасибо тебе за поддержку. Я справлюсь сама. В этом ты мне можешь доверять, — сказала я, благодарно улыбаясь и одновременно рефлексируя – не грузим ли мы чем-то ребенка, что она с такой горячей готовностью откликается всей собой.  (читать дальше…)

 

Без права доступа

Так случилось, что один мальчик Петя был чрезвычайно чувствительным человеком. Казалось, что Петя родился без кожи, так многое в жизни его трогало, задевало, ранило.

Выброшенный котенок, который прибился к помойке – больно.

Увядание цветков – больно.

Шутки многих – тоже больно.

Вот даст тетя Юля конфету, а потом потянет его за ухо и скажет сама с кривой разъехавшейся по обвислым щекам улыбкой: «Кушай конфету, да, смотри, не толстей, а то вон ноги у тебя уже какие толстые, как бутылки. Как ты на них бегать будешь? Задразнят тебя — увальня мальчишки, будешь потом сопли кулаком утирать».

Больно, обидно Пете. Страшно ему.

А бабушка тут же заступиться за Петю: «Это он фигурой в покойного деда пошел. Дурак дураком. Царство ему небесное»

И Пете снова больно, обидно. И не понятно: кто из них дурак. То ли Петя, то ли дедушка Толя, который делал с ним бумажные кораблики. Наверное, оба она дураки в этой жизни.

И от мамы, и от папы слышал Петя похожее, что сильно ранило, а потом это долго болело, не заживало, потому что появлялись новые ранения на старых местах. (читать дальше…)