Война с пятницами

71271997_1298745583_chasuy_Время для счастья – сейчас.
Место для счастья – здесь.

Итак, заканчивалась суббота. Она заканчивалась тем приятным чувством наполненности и покоя, которое рождалось при взгляде на сделанные за день дела, что были давно отложены мною на это выходное время. Вечер субботы предлагал мне три развлечения на выбор: фильм, книгу и звонок подруге.Ни минуты не сомневаясь я выбрала все три, и начала с подруги.

— Привет!
— Олька, как  хорошо, что ты позвонила. Знаешь, я решила объявить войну!
— Кому? — осторожно спросила я почти на выходе, вспоминая, что я разговариваю с матерью многочисленного семейства, находящегося в состоянии переезда, и поэтому всячески тормозила рождающиеся во мне фантазии, которые уже услужливо подсовывали не один сценарий семейно-криминальной драмы.
— Пятницам! Ведь не успеваешь оглянуться и снова пятница! Или понедельник, и пора выходить на работу! (читать дальше…)

Опубликовано под рубрикой: Полезно прочитатьКомментариев 0
 

Любовь к детям придумали маньяки и революционеры

802a9daf23bff040c546f525d4bd22bc_XLЯ написала из нечаянно подслушанного, про то, что часто слышу похожее на сессиях от мальчиков и девочек, кому уже за тридцать и сорок. Да, история, к сожалению, не новая, и как-то не спешит умирать, а все живет и ухватывается за новые поколения.

До киносеанса оставалось чуть больше получаса. Муж взял меня за руку.
— Опять холодные. Пойдем, попьем кофейку.
В кафе перед кинотеатром вкусно пахло ванилью. Столики по-европейски теснились друг к другу, сбиваясь в стайку так, словно им тоже было холодно.

Народу было немного: парень и девушка сидели так же как мы, дожидаясь начала фильма, определенно у них было свидание, определенно не первое, и их руки на столе разучивали движения из какого-то древнего замысловатого танца, рождая страсть прямо здесь в воздухе над поверхностью стола; две подружки с огромным количеством пакетов и коробок, видимо, решили чуть отдохнуть после покупок, их счастливые улыбки и мечтательные взгляды говорили о том, что они уже вовсю носят только что купленные и еще не распакованные наряды.

Телефонный звонок заставил мужа встать и выйти в фойе. Ничего не поделаешь. Работа. По тому, как он начал сопровождать свой разговор размеренной ходьбой, я поняла – надолго, очевидно до начала фильма. И сделав глоток, другой решила придумать интересное занятие и для себя. Не пришлось. Случай распорядился сам. (читать дальше…)

 

Обыкновенная порядочность

picture«На девятнадцатом году революции Сталину пришла мысль (назовём это так) устроить в Ленинграде «чистку». Он изобрёл способ, который казался ему тонким: обмен паспортов. И десяткам тысяч людей, главным образом дворянам, стали отказывать в них. А эти дворяне давным-давно превратились в добросовестных советских служащих с дешёвенькими портфелями из свиной кожи. За отказом в паспорте следовала немедленная высылка: либо поближе к тундре, либо — к раскалённым пескам Каракума. Ленинград плакал.

Незадолго до этого Шостакович получил новую квартиру. Она была раза в три больше его прежней на улице Марата. Не стоять же квартире пустой, голой. Шостакович наскрёб немного денег, принёс их Софье Васильевне и сказал: — Пожалуйста, купи, мама, чего-нибудь из мебели. И уехал по делам в Москву, где пробыл недели две. А когда вернулся в новую квартиру, глазам своим не поверил: в комнатах стояли павловские и александровские стулья красного дерева, столики, шкаф, бюро. Почти в достаточном количестве.

— И всё это, мама, ты купила на те гроши, что я тебе оставил? — У нас, видишь ли, страшно подешевела мебель, — ответила Софья Васильевна. — С чего бы? — Дворян высылали. Ну, они в спешке чуть ли не даром отдавали вещи. Вот, скажем, это бюро раньше стоило… И Софья Васильевна стала рассказывать, сколько раньше стоила такая и такая вещь и сколько теперь за неё заплачено.  Дмитрий Дмитриевич посерел. Тонкие губы его сжались. — Боже мой!.. И, торопливо вынув из кармана записную книжку, он взял со стола карандаш. Сколько стоили эти стулья до несчастья, мама?.. А теперь сколько ты заплатила?.. Где ты их купила?.. А это бюро?.. А диван?.. и т. д. Софья Васильевна точно отвечала, не совсем понимая, для чего он её об этом спрашивает. Всё записав своим острым, тонким, шатающимся почерком, Дмитрий Дмитриевич нервно вырвал из книжицы лист и сказал, передавая его матери: — Я сейчас поеду раздобывать деньги. Хоть из-под земли. А завтра, мама, с утра ты развези их по этим адресам. У всех ведь остались в Ленинграде близкие люди. Они и перешлют деньги — туда, тем… Эти стулья раньше стоили полторы тысячи, ты их купила за четыреста, — верни тысячу сто… И за бюро, и за диван… За всё… У людей, мама, несчастье, как же этим пользоваться?.. Правда, мама?.. — Я, разумеется, сделала всё так, как хотел Митя, — сказала мне Софья Васильевна.

Что это?.. Пожалуй, обыкновенная порядочность. Но как же нам не хватает её в жизни! Этой обыкновенной порядочности!»

(Анатолий Мариенгоф)